b5e5c8df

Журавлева Валентина - Некий Морган Робертсон



Валентина Журавлева
Некий Морган Робертсон
1
- Придется тебя выгнать, - грустно сказал шеф. - Вчера ты был с Анной в
"Золотой рыбке", не отпирайся. Ты рассказывал о своих подвигах... Год
назад тебя видели в "Золотой рыбке" с Джейн, тогда ты тоже расписывал свои
подвиги, а потом она взяла расчет и уехала куда-то. Вот что, мой дорогой:
я не намерен терять секретарш. В нашем деле хорошая секретарша в сто раз
полезнее такого бездарного детектива, как ты.
- У Джейн были агрессивные намерения, - возразил я. - Она решила выйти
за меня замуж, а я не готов к такому серьезному шагу. Я для этого слишком
молод.
- Малютка, - усмехнулся шеф, - тридцать два года. В твоем возрасте я
открыл эту контору.
- Вы великий человек, - поспешно сказал я. - Не каждому это дано, что
поделаешь. Я стараюсь.
- Ты стараешься, как же, - вздохнул шеф. - Если бы твой отец видел, как
ты стараешься...
В войну Хокинз служил с моим отцом в коммандос, шесть лет они были в
одной группе, к маю сорок пятого никого, кроме них, в этой группе не
осталось. Отец и Хокинз ни разу не были ранены, только в Нормандии, в
ночном прыжке, Хокинз вывихнул ногу. Отец дотащил его до полуразрушенного
бункера, надо было выждать, пока придут свои. Под утро на бункер
наткнулось ошалевшее от бесконечных бомбежек стадо овец; отец и Хокинз
принялись палить в темноту, овцы прямиком понеслись на минное поле.
Переполох был страшный, и немцы, державшие оборону в полутора милях
позади, поспешно отступили, решив, что их обошли... В этой истории меня
всегда занимал один вопрос: как отец тащил Хокинза, который был вдвое
тяжелее его?..
Моему шефу Вальтеру Хокинзу, владельцу частной детективной конторы,
шестьдесят пять, но выглядит он весьма внушительно. Рост шесть футов три
дюйма, вес двести фунтов или чуть меньше, благородный профиль римского
императора, свежий загар (ультрафиолетовые ванны в косметическом
кабинете), аккуратно подстриженные седые волосы. С таким человеком клиент
чувствует себя, как за каменной стеной.
- Если бы твой отец видел, как ты стараешься, - сказал Хокинз. - Он
надеялся, что ты станешь ученым. А ты едва-едва закончил университет,
последним в своем выпуске, подумать только - самым последним!
- У меня не было времени на зубрежку, - терпеливо объяснил я. - Два
года я играл в университетской команде, вы же знаете. На мне все
держалось. Потом я занялся автогонками и получил "Хрустальное колесо".
Потом... ну, мало ли что было потом! Мне всегда не хватало времени:
авиационный клуб, гребля, студия Шольца... Готов признать, что не
следовало отвлекаться на живопись, это не мое призвание. Но остальное
получалось неплохо.
- Ты не отличишь серной кислоты от соляной, - грустно сказал шеф. -
Такой ты химик. Да и вообще, что ты делал после университета? Оставим
знаменитые подвиги в морях и океанах. Что ты делал, вот о чем я спрашиваю.
Служил репортером в какой-то сингапурской газетке, подходящее место для
дипломированного химика! Был шофером в этой злополучной экспедиции
Шликкерта. Занимался контрабандой в Африке...
Я возил оружие партизанам, шеф это прекрасно знал. Какая ж это
контрабанда!.. Возил без всякой платы, сделал шесть рейсов, а потом
"фантомы" сожгли мою стрекозу на лесном аэродроме.
- Ладно, - нехотя произнес Хокинз. - Я дам тебе дело. Обыкновенное
дело, требующее добросовестной работы, не больше. И если ты не справишься
с этим делом, можешь идти на все четыре стороны, у меня не
благотворительная контора. Ты работаешь у меня больше г



Назад