b5e5c8df

Задорнов Николай Павлович - Освоение Дальнего Востока 4



НИКОЛАЙ ПАВЛОВИЧ ЗАДОРНОВ
ВОЙНА ЗА ОКЕАН
ОСВОЕНИЕ ДАЛЬНЕГО ВОСТОКА #4
«Война за океан» завершает цикл романов о капитане Г. И. Невельском, об освоении русскими Дальнего Востока. Амурская экспедиция Г. И. Невельского подвела итог 200-летней деятельности русских людей в Приамурье, способствовала укреплению России на Тихом океане.
КНИГА ПЕРВАЯ
Петровская коса
Глава первая
В КАЗАРМЕ
– Подобин, на пост! – услыхал матрос сквозь сон голос унтер-офицера Салова.
Иван Подобин быстро сел на нарах, вытянул жилистые руки, напрягаясь всем телом, словно силясь что-то стряхнуть с себя. Руки гнутся плохо, и «шкура» как задубела. «Как меня нынче одолело! – думает Подобин, – не цинга ли подбирается? Прилег соснуть перед вахтой и заспался».

Унтер-офицеру пришлось потрясти Ивана за плечи.
Салов – низкий и плотный, светло-русый, стрижен ежом, с маленькими карими глазами, с веснушчатым лицом в мелких, частых морщинах. Он попал в экспедицию с брига «Охотск», который разбился здесь, в заливе Счастья, осенью прошлого, 1850 года и вытащен на берег. Команда осталась в экспедиции.
Унтер-офицер не уходил, ожидая, не придется ли еще раз будить.
В казарме душно и жарко. Два светильника с фитилями в жиру освещают нары со спящими людьми.
Недавно поужинали, многие улеглись, слышен храп, а иногда стоны. Кости у людей ноют: расчищали пост, откапывали из-под снега пушки и дома, занесенные позавчерашней пургой до крыш. Вокруг поста навалили валы больше чем в сажень.
У края чисто вымытого и выскобленного ножами стола горит свеча. На чурбане сидит рослый рыжеватый казак Парфентьев в матросской рубахе и шьет себе ичиги. Казаки экспедиции одеты в морскую форму.

Парфентьеву завтра ехать на реку Амур через залив и горы – прямой дорогой в Николаевский пост. Непрерывно люди назначаются ездить туда и обратно.
Подальше нары перегорожены холщовыми и цветными занавесками. За ними живут семейные.
Слышно, скрипит зыбка. Матрена Парфентьева, высокая, худая, изможденная женщина, еще молодая, со скуластым лицом и карими глазами, качает ребенка и то напевает ему песенку, то ругает и грозит выбросить собакам.

Старуха мать толкует с низкорослой смуглой соседкой – женой казака Беломестнова. Иногда в их разговор вмешивается Матрена.
Еще одна женщина – Алена Калашникова, – крепкая, молодая, со скуластым румяным лицом и коротким прямым носом, домывает пол. Она полуразогнулась, чтобы перевести дух, и обтирает потный лоб сгибом голой до локтя руки, а в другой держит мокрую тряпку над ведром и поглядывает с любопытством, как мучается, не оборя сон, сосед Иван.

Она выскребла пол метлой с песком. У печи на веревке сушатся портянки, а на плите рядами, один на другом, – валенки и торбаса[1 - Торбаса – мягкие оленьи сапоги.], меховые чулки, ичиги, все ступнями к горячей печке.
Заметив, что Алена смотрит, Иван Подобин несколько приободрился. Салов пошел дальше.
Алена, сунув босые ноги в валенки и придерживая на груди концы накинутого на голову платка, подхватила ведро с помоями. В дверях она столкнулась с молодым матросом Фоминым, несшим полную охапку березовых дров. Фомин взглянул на Алену исподлобья.

Та прыснула и кинулась в дверь.
Из-за занавески выглянул муж Алены, матрос Мокей Калашников, назначенный недавно коком. У него черные усы под толстым вздернутым носом и брови черные и мохнатые. Лицо широкое и смуглое.

Спросонья Мокей самодовольно и мельком глянул вслед жене, потом перевел взор на Фомина, который, стоя на коленях, укладывал дрова у печки. Обычно суровое лицо Мокея смягчилос



Назад