b5e5c8df

Задорнов Николай Павлович - Морской Цикл 4



НИКОЛАЙ ПАВЛОВИЧ ЗАДОРНОВ
ГОНКОНГ
(МОРСКОЙ ЦИКЛ #4)
Новый роман Н. Задорнова «Гонконг» завершает цикл романов писателя об исторической миссии адмирала Путятина, отправившегося в середине XIX века в Японию, чтобы установить дипломатические отношения. Из первых трех книг читатель узнал, что русские моряки, потерпев крушение, построили в Японии новый корабль для обратного плавания.

Однако не все они сразу смогли вернуться домой. Значительная часть команды отплывает позднее и, возвращаясь, попадает в плен к англичанам. Русские моряки живут в Гонконге до окончания Крымской войны.

Писатель показывает сложные отношения стран, интересы которых столкнулись на Дальнем Востоке. Высокомерию и презрению к местному населению со стороны английских властей, американских бизнесменов и дипломатов автор противопоставляет уважение к культуре, истории и обычаям азиатских народов, проявленное русскими дипломатами и моряками.
Так кончилась эта экспедиция, в которую укладываются вся Одиссея и Энеида – и ни Эней, с отцом на плечах, ни Одиссей не претерпели и десятой доли тех злоключений, какие претерпели наши Аргонавты...
И. Гончаров, «Через двадцать лет»
Глава 1
НАД ОМРАЧЕННЫМ ПЕТРОГРАДОМ
...Постыдное чувство овладело петербургскою публикою, когда англо-французский флот... явился перед Кронштадтом. Был ли взят Кронштадт?.. Нам чуть ли уже не казалось, что он взят...

Англичане по делу о стоянии их флота у Толбухина маяка совершенно уподобились нам... Мы позеленели от подвигов их флота... они закричали: «Англия обесчещена и должна показать, что она не так бессильна!» ...Непир – трус! – закричали они. – Если он не взял Кронштадта и не бомбардировал Петербурга, мы должны загладить этот стыд наш другим делом.
Н. Чернышевский, «Рассказ о Крымской войне (по Кинглеку)»
...Поезд подходил к Николаевскому вокзалу, паровоз уже вошел под своды и дал гулкий гудок, а по окнам вагона все еще лило. Дождь! Дождь и ветер, как всегда в Европе и в ее «окне».

Словно этот дождь и не прекращался с тех пор, как вышли на фрегате из Кронштадта.
– Отец! – радостно воскликнул лейтенант Александр Колокольцов, видя высокую фигуру в цилиндре.
Встреча русского посла, прибывшего из Японии, официальная. Сквозь зеркальные стекла вагона видно, что на перроне полно форменных шинелей. Генералы и адмиралы.

Высшие чиновники министерства иностранных дел. Тут же в фуражках с голубыми и красными околышами жандармские офицеры, полиция, носильщики, не менее важные, чем жандармы.
Под крутым и гулким сводом в последний раз, как через гигантский рупор, кратко свистнул паровоз, и, громче ударили струи пара.
«Круг замкнулся! Вот когда, наконец, закончились мои путешествия! – подумал Путятин, сходя с подножки вагона. – Вот и она! Мэри, моя милая Мэри.

Дети мои! Как она прекрасна, свежа и нарядна!»
На Мэри пальто из современной непромокаемой материи; и дети в таких же, с пелеринами; светские, чистые петербургские дети. Слуги со сложенными зонтиками и с готовностью оказать внимание господам и вещам.
Моряки вышли не задерживаясь. У вагона третьего класса толпа встречала матросов. Путятин взял их в поезд с собой.

Ушел из Петербурга с шестьюстами, а возвратился с десятью.
Блестящий поезд, это не пиратская халка [Китайское парусное судно.] на Жемчужной или на Янцзы, где офицеры и матросы спали вповалку на палубе, не ночлег в японской деревне Миасима на пешем переходе в Хэду через горы полуострова Идзу и не Амур широкий, где и Путятину пришлось идти бечевой. Шел босой по песку с господами офицерами и



Назад